30 Окт 2026

Уверенный руководитель, талантливый хирург, мудрый наставник. Доктор медицинских наук. А ещё человек с оригинальным чувством юмора, настойчивый и неравнодушный. Все это – про Дмитрия Анатольевича Головкова, заведующего отделением абдоминальной онкологии №1.

Мы давно хотели с ним поговорить, и вот наконец-то нам это удалось. О выборе пути, сложных операциях, умении сохранять холодный рассудок, когда все идет не по плану, и о том, как собрать команду без слабых звеньев – далее.

– Дмитрий Анатольевич, а как вы вообще оказались в медицине?

– Меня выгнали из школы после 8 класса, и я пошёл в медицинское училище, – шутит Дмитрий Анатольевич. – Каким-то чудом закончил его с красным дипломом. А поскольку всё так случилось, не было у меня другой дороги, кроме медицинского института.

Но на самом деле, для поступления нужен был 2-летний стаж, который получить было не так просто. И училище оказалось лучшим выходом. Заодно я посмотрел, действительно ли медицина – это мое.

– В вашей семье среди близких родственников были врачи?

– Никогда. Я такой первый и единственный.

– Почему вы выбрали именно онкологию?

– Я заинтересовался этим направлением на последнем курсе, во время прохождения профильного курса. Онкология – это очень индивидуальная история. Если, условно говоря, аппендицит – это аппендицит, то в онкологии нет двух одинаковых опухолей. Каждое вмешательство непредсказуемо.

Как раз тогда – в 1996 году – появилась специализированная ординатура по онкологии. До этого выбрать онкологию специальностью сразу после окончания института было невозможно. В итоге я стал первым и единственным ординатором-онкологом

Моим учителем был профессор Николай Алексеевич Огнерубов.

– Дмитрий Анатольевич, я знаю, что работать вы начинали именно в Воронежском онкодиспансере. Как так вышло?

– Да, это так. Скоро будет 30 лет, как я работаю здесь.

Сюда меня пригласили еще в период ординатуры. Я был молодой, талантливый, целеустремленный.

Как и любой молодой врач, начинал я с поликлиники, с приема пациентов. Потом постепенно начал совмещать эту работу с работой в практическом отделении. После ординатуры перешел на ставку врача-проктолога. Попутно занимался наукой, в 1999 году защитил кандидатскую диссертацию в институте им. Блохина в Москве. А спустя десять лет – стал доктором наук.

Абдоминальная онкология для меня – наиболее интересна. Разнообразие органов брюшной полости, большое количество патологий, необходимость много уметь, во всем разбираться – меня это увлекало. Я всегда хотел заниматься большой хирургией, возможно где-то рискованной.

– Хирург-онколог должен обладать огромным массивом знаний…

– Как и любой врач. В онкологической хирургии речь идёт не только о знании анатомии, но и о включённости в науку, потому что лечение мы часто используем комбинированное. Такими же могут быть операции, поэтому абдоминальному хирургу зачастую приходится разбираться и в гинекологии, и в урологии, и в сосудистой хирургии.

– За годы практики наверняка были операции, которые запомнились навсегда.

– Несмотря на то, что всю жизнь я занимался хирургией брюшной полости, однажды мне пришлось провести межлопаточное грудное вычленение. Другими словами – удалить человеку верхнюю конечность вместе с лопаткой и ключицей. Я тогда был молодым специалистом, и это было необычно для моего профиля полостного хирурга. Интересное, эксклюзивное вмешательство, которое мне позволили сделать. Тогда я стал, кажется, вторым человеком в истории онкологии Воронежской области, которому доверили подобную операцию.

– Вы заведуете абдоминальным отделением с 2009 года. Что изменилось за это время?

– Начнём с того, что когда я его возглавил, оно называлось иначе. Отделением онкопроктологии. А центр был диспансером, и находился, мягко говоря, не в лучшем состоянии.

Мы долгие годы ждали реконструкции. Было много разговоров, приезжали чиновники, комиссии, но по факту ничего не происходило. Революция в воронежской онкологии пришла с приходом на пост главного врача Ивана Петровича Мошурова. Теперь за этими изменениями порой просто не успеваешь следить: что где открывается, строится, оснащается.

Пока велась реконструкция, работа не прекращалась. Мы с моими коллегами активно участвовали во многих процессах: консультировали, подсказывали, контролировали какие-то моменты, вплоть до технических деталей. Например, где лучше розетки поставить, где нужна дверь. Все мы были действительно воодушевлены грядущими переменами.

Сейчас у нас и правда уникальные операционные, не уступающие по оснащению ведущим клиникам как нашей страны, так и зарубежья. Уникальное оборудование.

Отделение реорганизовали, перевели в более широкую абдоминальную сферу. Мы собирали команду, искали профессионалов высокого уровня. Обучали, переманивали, трудоустраивали.

В последние годы у нас появилось два представителя, окончивших школу Андрея Павленко – хирург-онколог Владислав Трубников и наш совсем новый сотрудник, заместитель главного врача по научной деятельности и науке Максим Попов. Высококвалифицированные, несмотря на то, что молодые. На момент трудоустройства оба обладали всем спектром хирургических навыков.

На самом деле, каждым из сотрудников я сильно горжусь и искренне считаю, что в хирургии никто из них мне не уступает. В том числе наши молодые и целеустремленные специалисты, которых я уже упомянул. Не говоря уже об опытных, обладающих колоссальным опытом – я говорю про Дмитрия Суховеркова и Александра Гриднева.

– Что отличает абдоминальную онкологию от других направлений?

– Абдоминальная хирургия – самая трудозатратная, интеллектуальная, как мне кажется, потенциально рискованная и сложная часть онкологической деятельности.

Сегодня у нас в центре мы проводим весь спектр хирургических вмешательств на органах брюшной полости. И этот спектр постоянно расширяется. В сферу наших интересов уже входят операции на печени, массивные комбинированные вмешательства на органах малого таза, сопряженные с удалением всех вышеобозначенных анатомических структур – это достаточно рискованно. Но современное оснащение, наше хирургическое умение, анестезиологическое пособие, достижения в выхаживании этих больных, усилия реанимации – все это позволяет нам оказывать помощь на весьма высоком уровне.

В нашей профессии важно делиться опытом. Подсматривать и заимствовать хирургические манипуляции, приемы, элементы анестезиологического выхаживания. Поэтому большую роль в повышении уровня онкологической помощи в Воронеже играют мастер-классы от федеральных коллег, обучение.

Практически все известные в нашей стране абдоминальные онкологи были у нас в гостях: из Москвы, Санкт-Петербурга, Рязани, Уфы и множества других городов.

Что-то изобретать глобального в ближайшее время мы не планируем, но элемент усложнения присутствует в каждой операции. Расширяются возможности выхаживания пациентов, и параллельно мы усиливаем хирургическую агрессию, берем все более сложные категории больных – как по возрасту, так и по статусу онкологического процесса.

– Вы столько лет в медицине. Как удаётся не выгорать?

– Выгоранию подвержены все. Наверное, это особенность психики человека. И в медицине эта проблема довольно заметна. Здесь важно работать над собой, отслеживать своё состояние. Помогает спорт, дыхательная гимнастика, понимание сути происходящих вещей.

Интерес к профессии здесь тоже не маловажный элемент. Без учебы нет прогресса. В нашей профессии, особенно в нашей, которая столь многогранна, нужно постоянно учиться, совершенствоваться. Иначе будет стагнация и работа на определенном горизонтальном уровне без стремления.

– В операционной в любой момент что-то может пойти не по плану. Как удаётся сохранять спокойствие в такие моменты?

– Это, на самом деле, не всегда просто. Но та работа, которой мы занимаемся, предполагает определенную степень концентрации, внимания. Хирургия не терпит ошибок. Поэтому несмотря ни на что, важно собрать всю волю в кулак и закончить начатое дело. Паника только еще больше может усугубить возникшую проблему.

Конечно, в любой момент нужно быть готовым к тому, что что-то пойдёт не так. Хотя мы, безусловно, стараемся этих неожиданных нюансов избегать и любыми способами их предотвращать, чтобы операции проходили штатно, были полностью безопасны для пациента.